8 октября, на один из концертов Киев Мюзик Феста-2017, публика собралась специально, чтобы послушать произведения представителей харьковской композиторской школы.
А теперь только представьте себе момент, когда ведущий, композитор Александр Щетинский, в первом же тезисе просто-таки заявил, что «харьковской композиторской школы не существует в природе, а когда так говорят, то, скорее всего, выдают желаемое за действительное». Хорошее начало, не так ли? Ведь наверняка потом весь концерт слушатели старательно ловили наименьшие связи между произведениями, старались доказать или же опровергнуть этот тезис. Слова – это слова… А что же рассказала музыка на концерте?
1. Патриарх
Первый композитор программы – Валентин Борисов. Он был таким себе типичным советским соцреалистом (как и почти все), но в его жизни случился определенный неожиданный поворот. Произошло вот что: в конце 1960-х он посетил фестиваль «Варшавская осень», был в самом эпицентре европейского музыкального авангарда. После этого, может, и не совсем радикально, но реально в его творчество начали проникать авангардные композиционные приемы. Исполненные на концерте «Импровизация», «Грустное воспоминание», «Скерцо» из «6 характерных сцен для фортепиано» это подтверждают.
Опять-таки, подчеркнем: ничего радикального, и эти слегка “заавангардленные” пьесы, скорее, напоминают нам о «Петрушке» Стравинского, нежели о произведениях Булеза или Ксенакиса. Исполнитель, пианист Константин Товстуха, явно подчеркивал романтические гены музыки – выдержанными кантиленными линиями, широкими фразировками, волновой динамикой. Однако, если поставить эту сюиту в один ряд с соцреалистскими произведениями-современниками, то она выделится собственной фонической свежестью.
2. Стержень
Валентин Бибик – один из первых среди харьковских композиторов, кто не частично, а систематично и серьезно начал вводить в свое творчество авангардные техники. Его «Маленький концерт» для скрипки, виолончели и фортепиано демонстрирует исключительно авангардную композиторскую позицию в отношении к отдельным звукам. Эта музыка – как химия со звуком, как игры и эксперименты с отдельным звуком, игра его вариантами и вариациями, его оттенками и гранями. Гранями нюансов.
Такая музыка, наполненная тихими и деликатными переигрываниями, требует от исполнителей незаурядной чуткости и тонкости в работе со звуком, с нюансами звукоизвлечения, с их динамикой. И тут ее местами не хватало. Хотя кульминация произведения прозвучала превосходно, наполнено – нас заливало и затапливало надрывной экспрессией, в хорошем смысле. Но в финальном динамически-фактурном растворении возник интересный дуэт. Матовый, углубленный, аккуратный и собранный звук виолончели (Виктор Рекало) соединялся с резким (с скрипучими и шершавыми атаками, с размашистым романтическим вибрато) звуком скрипки (Ярослава Скирская). И хотя обе манеры игры по-своему ценны и интересны, однако, в миксе мы получили довольно необычную полифонию.
3. Исключения
Следующий композитор – это настоящий феномен! Ведь Александр Гугель, не будучи знаком с музыкой американских минималистов, поймал с ними одну волну, вышел на ту же частоту. И сложно в это поверить, ведь «Далекие звоны» и «Снег идет» для фортепиано – это действительно минимализм чистой воды. Композитор работает (ритмически, регистрово, динамически, фактурно) с одним самым простым паттерном, с одним простым фа-минорным трезвучием. Мы его, вроде бы, расслушиваем под микроскопом и в обычном, банальном трезвучии теперь слышим целый отдельный мир. Красиво. Выделяется.
Может, Америка композитору и была неизвестной, чего не скажешь о музыке Арво Пярта, которому Александр Гугель даже посвятил одно из своих произведений (вынуждены сделать это короткое отступление, чтобы понять, откуда корни растут).
Для исполнения этих произведений не нужна гениальная техничность, но необходима атмосферность, тут нужны абсолютное проникновение и вникание в звук, в образ. Константин Товстуха и проник, и вник, и музыкой “выключил” всех слушателей. “Выключил” из банальной повседневной суеты.
4. Ломка
Дальше в программе – растление рояля (игра на струнах и беспардонная долбежка по клавиатуре) и скрипуче-рванные скрипичные посылы в пьесе «Под прямым углом» Александра Гринберга. И приемы, и даже само название (абстрактно-геометрическое) – типично авангардные. Это Было. Было на концерте, было в Харькове, было в украинской музыке. Это была ломка высохшего соцреализма. Это был протест против мертвой искусственности, которая пряталась под маской мелодичности и благозвучия.
Больше всего и раньше всего такие махинации начал позволять себе Валентин Бибик (еще одно отступление: после одного из таких авангардных “новых” произведений Валентина Бибика консерваторская элита направила к ректору делегацию с претензиями – «Чему он научит своих учеников, если сам “такое” пишет?!»).
И именно на этом моменте концерта громкое заявление о так называемой «харьковской композиторской школе» начало себя оправдывать не на шутку. Ведь один из главных признаков школы состоит в общей творчески-эстетической позиции тех, кто формируется в одной среде и на общей почве. И мы услышали такую общность.
5. Единая линия
В этом пункте хочется похвалить солистов. Что создал молодой композитор Денис Бочаров? Идея интересная – если целое порвать на маленькие мотивные клочки, а потом их объединить, то мы в целом получим что-то близкое к композиционной структуре «Двойной каденции». Что сделали солисты? Альтистка Наталия Онищук и виолончелист Виктор Рекало создали цельный и монолитный ансамбль – органически дополняли и переливались из тембра в тембр. Так, будто бы звучали не два, а один струнный инструмент.
6. Бомба
В пьесе Сергея Пилютикова «Так или нет?» боролись скованная сдержанность и категорическая экспансивность. Боролись «так» и «нет». То звук тянется, держится, выдерживается, сдерживается. То срывается, стреляет, кричит, отрицает. И контрасты наращивались, от деликатных к оглушительным, от дыхания до брутальных “плевков” в флейту на fortissimo в высоком регистре (флейта – Сергей Вилка). Вот такая была психо-драма с постоянным crescendo и неоднозначным финалом. Впечатляюще. Драматически. Может, несколько иронично. Не тонально. Фатально!
Один из гостей концерта (довольно преклонного возраста) не выдержал всего этого: весь концерт сидел в стальной позе (даже, когда его зонтик громко свалился на пол), а теперь сорвался с места и, демонстративно хлопнув дверью, вышел. Не комментируем – улыбаемся.
7. Философия
Что сказать, когда сказать уже нечего? Произведение Александра Щетинского музыкой ставит этот риторический вопрос слушателям. Это было «Послесловие» для кларнета (Дмитрий Пашинский), фортепиано и струнного трио (дирижер Петр Товстуха). Послесловие – это совсем не экспозиция, не финал, не каденция, не эпилог. Это нечто другое – одинокие звуковые остатки чего-то, что могло когда-то раньше быть целым. Остатки того, что могло создать драму, может, такую, как у Бетховена, или такую, как в предыдущем произведении Сергея Пилютикова. Однако, это лишь развеянные ветром отрывки. Философия утраты, философия молчания и беспомощности. Реалии изнуренного и опустошенного сознания.
Итак, ШКОЛА
Вне сомнений, авангардный харьковский вектор существует. Существует даже школа, которая возникла, хоть и поздно (аж в 1980-1990-тые годы), но имеет свои стойкие черты. Вектор от Борисова до Бибика, от Бибика до Пилютикова – это вектор в сторону более свободной радикализации. От модернизированного романтизма до абсолютно антиромантической подачи. От поэтики до рациональной конструкции. Все это – черты, которые харьковские композиторы постепенно впитывали из европейского музыкального авангарда. Но есть еще одна интересная особенность – не было характерного западноевропейского интеллигентного интеллектуализма: была живая, пульсирующая, горячая, экспрессивная и эмоциональная украинская кровь.
МУЗЫКАНТ.укр благодарит всех участников «Sed Contra Ensemble» за прекрасный концерт! А также благодарит Киев Мюзик Фест и Андрея Мерхеля (руководителя ансамбля) за интересный проект, который в равной степени современный и исторический. С нетерпением ждем следующие проекты и Ваши комментарии, дорогие читатели.
Марина Гайдук
Написать комментарий